Когда я по лестнице алмазной поднимусь из жизни на райский порог, за плечом, к дубинке легко привязан, будет заплатанный узелок. Узнаю: ключи, кожаный пояс, медную плешь Петра у ворот; он заметит — я что-то принес с собою, и остановит, не отопрет. — Апостол, — скажу я, — пропусти мя. — пред ним развяжу я узел свой: два-три заката, женское имя и темная горсточка земли родной. Он поводит хмуро бровью седою, но на ладони каждый изгиб пахнет еще Гефсиманской росою и чешуей Иорданских рыб. И потому-то без трепета, без грусти приду я, зная, что, звякнув ключом, он улыбнется и меня пропустит, в рай пропустит с моим узелком.