Куб Зороастра

Кааба ориентирована на север, лицом к скале Хосайн Кух.
Он находится на западной стороне городища Накш-э-Ростам,
недалеко от самой западной из четырех царских гробниц Ахеменидов,
вырубленных в скале (та, что приписывается Дарию II).

Он стоит на священной территории, окруженной сасанидской стеной, возможно, III века н.э.,
которую Герцфельд обнаружил в 1933 году.
Шмидт ненадолго работал над раскопками Каабы в июне 1936 года
и обнаружил ее основание. На восточной стене он обнаружил среднеперсидскую версию надписи Шапура I
(годы правления 241-72; далее ШКЗ).

В июне 1939 года, за несколько недель до окончания раскопок из-за приближения Второй мировой войны,
он возобновил работы на этом участке, раскопал другие стороны башни и обнаружил парфянскую (на западной стене)
и греческую (на южной стене) версии ŠKZ, а также среднеперсидская надпись
ок. 285 первосвященника Кардера (далее KKZ), который находится ниже того, что у Шапура I
на восточной стене . При раскопках было обнаружено несколько керамических
или других артефактов

Кааба представляет собой квадратную башню, построенную из блоков белого известняка,
уложенных без раствора, но соединенных железными скобами. Его сторона составляет 7,25 м, а высота – 12,50 м.
Вместе с трехступенчатым цоколем и слегка пирамидальной крышей общая высота здания составляет 14 метров.
Полная вертикальная длина каждого из четырех углов башни построена в виде неглубокого выступа.
Карниз крыши, украшенный зубцами, немного выступает над пространством между каждой парой выступов.
Нижняя часть здания представляет собой массивный фундамент, над которым на высоте 6,35 м
расположена единственная камера шириной 3,70 м и высотой 5,70 м.

Дверь находится в северной стене и имеет высоту 1,90 м, ширину 1,70 м.
К нему можно было добраться по лестнице, верхняя половина которой над обломками разрушена;
при раскопках была обнаружена хорошая сохранность нижней части ступеней. С высоты 3 м
вверх фасады украшены 15 рядами (16 на северной стене) неглубоких и узких прямоугольных углублений.

Кроме того, южная, восточная и западная стены имеют на уровне камеры по три пары ложных оконных ниш;
северная стена имеет два одиночных углубления. Каждое «окно» имеет внутреннюю раму
в нише и внешнюю на одном уровне со стеной; вся оконная конструкция выполнена из темного известняка.
Высота парных ложных окон градуирована вверх; те, что в нижнем ряду, имеют высоту 1,60 м,
следующие выше (которые шире остальных) - 1,30 м, а верхние - 0,80 м. С северной стороны дверной проем
имеет украшенную перемычку, а два небольших ложных окна расположены по центру и выровнены
по вертикали над ней. Ф. Крефтер исследовал дверной проем, имевший вставки для двух дверных створок;
он доказал, что они были предназначены для прочно закрытых каменных дверей,
подобных дверям в скальных гробницах Ахеменидов; когда-то закрытое,
его нужно было взломать, чтобы грабители могли получить доступ.
Настоящая каменная дверь исчезла.

Это важная запись, так как это был последний раз,
когда греческий язык использовался в иранских надписях.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Луконин,_Владимир_Григорьевич

В. Г. Луконин был известен и за рубежом, он являлся член-корреспондентом
Немецкого Археологического института, участником ряда международных конгрессов,
соавтором фундаментальных коллективных работ по истории и искусству Древнего Востока;
он не только пересмотрел некоторые, казалось бы, устоявшиеся воззрения,
но и воссоздал многие страницы истории и культуры Ирана.

Скоропостижно скончался 10 сентября 1984 года, на 53-м году жизни

https://kronk.spb.ru/library/lukonin-vg-1969-4.htm

Два человека определяли тогда направление событий в идеологической жизни страны.
Один — Картир — имел пышный титул «религиозного наставника» царя царей,
верховного жреца, верховного судьи государства.
Другой — Мани — был пророком новой веры в единого, мирового бога,
апостолом этого бога на земле.

В руках Картира были организованные по всей стране жреческие корпорации,
колоссальные денежные средства и земли, находившиеся во владении храмов.
Картира стоял царь царей Ирана, за Картира была древняя традиция,
древняя религия, которую он «возродил и очистил от скверны».

В 256 г. войска Шапура I штурмом овладели г. Дура-Европос, сильно укреплённым военным лагерем римлян на Евфрате.
Солдаты Шапура I увидели в этом городе более десятка храмов, посвящённых различным богам.
Здесь были и христианская церковь, и синагога (построены в начале III в.),
и храмы древних вавилонских божеств — Бела, Шамаша, Нанайи, и святилища,
посвящённые месопотамским, сирийским, пальмирским богам — Афладу, Хададу, Атаргатис,
Баалшамашу, Аглибоду. Римские солдаты гарнизона Дура-Европос почитали священного Митру и Юпитера;
одним из самых значительных храмов города был храм, посвящённый Зевсу:
Зевс был изображён в иранском наряде. Многие пальмирские, вавилонские,
сирийские божества носили греческие и римские имена, и многие боги римлян были
просто интерпретацией божеств семитов.

Во время одной из кампаний на Западе войска Шапура I подошли к сильно укреплённой Хатре
— городу, расположенному в Северном Ираке. Громадные стены города
и мужество защитников не спасли его от вторжения. Когда открылись ворота Хатры,
солдаты Шапура I увидели там почти то же, что и в Дура-Европос: статую древнего бога
Ашур-Бела — в римском военном наряде с римской богиней удачи Тюхе у ног и головой Медузы на плаще,
статую древней местной богини Аллат, изображённой с копьём и в военном шлеме — так,
как изображали богиню Афину, статую солнечного бога Митры, украшенную орлами
— символами Хатры, статуи Геракла, Гермеса и даже знакомые им алтари огня.

Таковы были восточные провинции Римской империи.
Христианство, бесконечно многообразные философские доктрины «гносиса»,
неоплатонизм, древние космогонические и космологические идеи Вавилона,
различные толки зороастризма, иудаизм
— вот с чем пришлось встретиться в Месопотамии Шапуру I.

Главной силой в идеологии той эпохи было христианство. Эта религия,
ещё недавно стоявшая в оппозиции римским императорам, всё ещё гонимая и преследуемая властью,
вопреки всем преследованиям, быть может, даже благодаря им, создаёт организацию с
железной дисциплиной и весьма ощутимым влиянием. В областях, соседних с Ираном,
и в самом Иране (в Месене, Сузах, Рев-Арташире, Бахрейне) в 225 г. были уже учреждены
христианские епископства

Мани опирался на фанатизм приверженцев своего учения, простоту и доступность этого учения,
очарование веры «в единого бога над разными именами». За Мани были купцы и кое-кто из знати,
а одно время даже царь царей Ирана.

Эти двое как в фокусе отражали всю идеологическую борьбу той эпохи. И если вера одного из них, Картира,
стала впоследствии действительно «опорой трона», то вера другого — Мани, будучи гонимой повсюду,
в то же время распространяясь повсюду, от Северной Африки до Китая, вскоре (по-видимому, в том же III веке)
приобрела характер «религиозного протестантизма», стала знаменем целой цепи народных восстаний,
направленных против «зла в мире»

Вот несколько более поздние данные, рассказ диакона собора св. Порфирия в Газе Марка.
В Газу, рассказывает Марк, явилась некая женщина из Антиохии, по имени Юлия,
которая «проповедовала ужасную ересь тех, кто называется манихеями».
Узнав, что некоторые лица в Газе лишь недавно были обращены в христианство и
«не были ещё стойки в истинной вере», она соблазняла их своим учением,
внушая им, что вера Мани признаёт и Христа и многих греческих богов,
а кроме того, тем, что манихеи знают «и гороскопы, и судьбу, и звёзды».
Но главным образом, как пишет Марк, люди шли за ней потому,
что она «дарила им деньги; ибо...
эту безбожную ересь и нельзя внушить иначе, как за деньги».
И за ней пошли, причем сторонников её оказалось так много, ч
то её пришлось вызвать на диспута главном соборе,
куда Юлия явилась в сопровождении «многих женщин,
и все они были молоды и прекрасны и бледны лицом,
и только Юлия была стара».


Разумеется, было бы очень интересно выяснить во всех подробностях
существо религиозной реформы Картира.
Но о человеке, оставившем четыре громадные надписи в тех местах,
где до него высекали свои надписи лишь повелители Ирана, не упоминается
ни в одном религиозном сочинении более позднего времени, ни в одной исторической хронике,
ни в одном предании. Для жрецов позднесасанидского периода такого человека не существовало
— его место занял выдуманный сасанидскими жрецами мифический Тусар,
абстрактный «идеальный религиозный подвижник», всю жизнь свою якобы посвятивший
собиранию и изучению разрозненных остатков священных книг и знаменитый своими скучными проповедями,
оправдывавшими любой поступок, любое деяние шаханшаха. Это обстоятельство тем более странно,
что верховный жрец Ирана Атурпат Михраспандан, действовавший всего через тридцать-сорок лет после Картира,
упоминается в поздних источниках неоднократно и признаётся одним из крупнейших авторитетов в области религии.

Атурпат при шаханшахе Шапуре II занялся тем же, что делал Картир, — он «очистил от скверны»
и наново возродил зороастризм, проведя новую кодификацию «Авесты».

Стало быть, уже через три десятка лет после смерти Картира он стал для
зороастрийских жрецов еретиком, и вся его деятельность в области религии была сознательно забыта.
Шапур II не мог более допускать, чтобы в руках одного человека была сосредоточена столь большая власть

Быть может, толк зороастризма, выдвигаемый Картиром, был местной,
истахрской традицией, противопоставленной,
например, традиции другого важнейшего центра зороастризма — Шиза.

Об этом может свидетельствовать и то обстоятельство,
что все надписи Картира составлены только на среднеперсидском языке
— языке монет последних правителей Истахра и первых Сасанидов,
тогда как все раннесасанидские надписи, вплоть до конца III в.,
составлялись на трёх языках: парфянском, греческом и среднеперсидском.
Именно такая последовательность языков отражена в первой сасанидской
наскальной надписи на плече коня Арташира на инвеститурном рельефе в Накш-и Рустам.
Интересно, что в надписи на груди коня Ахура Мазды на том же рельефе
(в ней указано имя Ахура Мазды) последовательность языков иная:
среднеперсидский, парфянский и греческий

https://ru.wikipedia.org/wiki/Истахр

Во время похода на Персию Александр Македонский сжёг город.
Во время исламского завоевания Истахр был сожжён. Истахр покорился арабам
только после ожесточённого сражения, применения осадных машин и
убийства вследствие этого сорока тысяч персов.
Город потерял своё значение, а центр торговли и культуры переместился в Шираз.